Илья Виногорский заявил о своем таланте, исполнив сложную драматическую роль в сериале «Цикады», а затем получил признание благодаря фильму «Пророк. История Александра Пушкина». В настоящее время он является одним из наиболее заметных молодых актеров, однако долгое время не рассматривал актерскую карьеру, предпочитая плыть по течению. О периоде становления, будущих проектах, личной жизни и других аспектах — в эксклюзивном интервью для журнала «Атмосфера».
— Илья, на экраны выходит фильм «Как Иван в сказку попал», где вы сыграли главную роль. Возникало ли у вас желание участвовать в таком жанре, и читали или смотрели ли вы сказки в детстве?
— Несмотря на то, что в последние годы наблюдается тенденция к съемкам большого количества сказок, я ранее не работал в этом формате, и мне было интересно попробовать себя в нем, поскольку сказка представляет собой иной способ существования по сравнению с реализмом или историческим кино. Я получил огромное удовольствие от съемочного процесса. На площадке царила легкая, доброжелательная и веселая атмосфера. Что касается сказок в детстве, то мои воспоминания об этом весьма смутные. Я увлекался фэнтези, началось это с «Властелина колец», и не мог оторваться от него. А на мой взгляд, фэнтези – это современная интерпретация сказки.
— Мне известно, что после завершения работы над фильмом «Пророк» вы испытывали чувство потери, вам было тяжело расстаться с проектом и командой, сложившейся в процессе съемок. Насколько для вас важны человеческие отношения на работе или это было связано исключительно с историей?
— Для меня крайне важно выстраивание хороших человеческих отношений. Это особенно ощутимо во время экспедиции: необходимо, чтобы участники не чувствовали себя чужими и имели возможность проводить досуг вместе или просто общаться. После завершения работы над фильмом «Пророк» мне было непросто отпустить эту историю; я пережил период подавленности. Лишь на премьере я осознал необходимость поставить точку, поскольку съемки были прекрасны, но остались в прошлом. И как бы это ни было печально, возвращение к ним невозможно. Нам остается с теплотой вспоминать о тех днях и иногда размышлять об этом. Приятно отметить, что у меня поддерживаются отличные отношения с Романом Васильевым и Аленой Долголенко: мы регулярно переписываемся, созваниваемся и иногда встречаемся.
С Юрой Борисовым поддерживать связь стало сложнее, и дело не в изменении взаимных чувств (я говорю исключительно от своего имени), а в его плотном графике – с таким занятым человеком непросто найти возможность для общения. Недавно я снимался в Санкт-Петербурге в картине «Петроградка» и посетил съемочную площадку фильма «Щелкунчик». Там состоялась беседа с Феликсом Умаровым, Мишей Хасаем, оператором и даже с Петром Ануровым, нашим генеральным продюсером. Наши отношения также характеризуются теплотой и взаимопониманием.
— Вы познакомились с Феликсом изначально не как с режиссером, а благодаря взаимному интересу к диджеингу и электронной музыке?
— Нет, это появилось гораздо позже, непосредственно во время работы над фильмом «Пророк». Хотя мы с Феликсом действительно знакомы достаточно давно, около шести-семи лет назад. В то время я еще был студентом института, а он только начинал свою карьеру, снимая пилотный эпизод для сериала, который в итоге не был реализован. Я прошел кастинг и был утвержден на роль, мы отлично провели вместе четыре смены. Затем он предложил мне принять участие в кастинге его следующего проекта, «Домашнее поле». Мы продолжали поддерживать общение, а потом появился фильм «Пророк». Я знал, что Феликс увлекается диджеингом и музыкой в целом. Оказалось, что Петр Ануров разделяет наши интересы, и мы нашли много общего.
— Сниматься у режиссера, который является другом, легче или сложнее? Меняются ли ваши взаимоотношения в процессе работы, возникает ли субординация?
— Честно говоря, я никогда не размышлял на эту тему. Дружеские связи вне съемочной площадки никак не сказываются на моей работе. Во время работы я осознаю, что передо мной – мой приятель, друг, с которым можно хорошо провести время, но сейчас мы оба выполняем определенную задачу. Мы все обращаемся друг к другу на «ты», однако общение в основном строится по рабочим вопросам. Если в обычной жизни я могу вступить в оживленное обсуждение с Феликсом, то на съемочной площадке этого не происходит, поскольку фильм – это прежде всего видение режиссера, и я стараюсь учитывать его мнение. Впрочем, он также прислушивается ко мне, хотя его слово имеет приоритет.
— Что подразумевается под выражением «оживленное обсуждение»? И если не удается убедить в своей правоте, вы готовы дойти до какого-то разногласия или предпочитаете идти на уступки, чтобы избежать конфликта?
— Я избегаю ссор и всегда стараюсь найти компромисс. Если я понимаю, что собеседник совершенно не воспринимает мою точку зрения и отказывается ее принять, мне проще согласиться и сказать: «Хорошо, пусть будет так». Оживленное обсуждение с Феликсом может заключаться в том, чтобы я предложил ему, например, прослушать отличный трек или посмотреть на замечательную картину, а он ответил бы: «Илюша, мне кажется, что этот фильм – неудачный проект». И тогда я начинаю отстаивать свою позицию: «Да нет! Почему? Посмотри: вот это, вот то…» У нас происходит дружеская перепалка, но она никогда не перерастает в ссору. В любом случае я понимаю, что у каждого есть свое мнение, и глупо пытаться его изменить. Можно высказать свою точку зрения, а выбор за собеседником – принять ее или нет. Мне редко приходится сталкиваться с ситуацией, когда я не могу услышать другую сторону. К тому же в искусстве, особенно в творческой профессии, невозможно угодить всем. Абсолютно нормально, что кому-то может нравиться Леонардо Ди Каприо, а кому-то – нет. Это все не к нашему делу.
— Представь себе ситуацию: если бы у тебя возникли разногласия с кем-то относительно Юры Борисова или, скажем, Феликса – тех людей, которых ты высоко ценишь и к которым испытываешь симпатию?
— Это никак не способно изменить мое представление о человеке, об опыте, который мы уже совместно пережили. Однако важно осознавать значимость того человека, с которым у вас разгорелся спор. Если он для вас ценен, вы можете просто предложить: «Давайте оставим этот вопрос и больше к нему не будем возвращаться». В случае согласия, общение продолжается, при этом вы понимаете, что существует тема, которую лучше обходить стороной из-за расхождений во мнениях.
— А ты склонен сразу переходить к доверительным отношениям, если тебе кажется, что перед тобой «свой» человек, или для этого необходимо разделить хотя бы небольшую порцию соли?
— Вероятно, я не бросаюсь в глубокий водоворот отношений, хотя мне постоянно говорят о моей открытости и сам я себя таковым считаю. Я очень быстро располагаю к себе людей. Мне кажется, это полезно для моей профессии. Если я чувствую необходимость пройти какой-то этап вместе с человеком, мне нет сложностей открыться ему. Даже если в дальнейшем наши пути разойдутся, это не станет трагедией. Но я не делюсь самыми сокровенными секретами с самого начала. Нет, речь идет не о чем-то постыдном, а о действительно очень личном… Я могу обсудить подобное. У меня не так много компрометирующих фактов, которыми я мог бы поделиться и потом опасаться их распространения. Поэтому я совершенно без колебаний рассказываю о своей жизни. В начале моей карьеры в кино я был более доверчив и мог сразу же резко выражать свое мнение и позицию. Но с годами и опытом работы в кино я все больше понимаю, что часто лучше придерживаться нейтралитета.
— Похоже, ты стал весьма проницательным. А как тебе самому – ощущаешь себя взрослым или все еще молодым?
— Честно говоря, затрудняюсь ответить. Но недавно со мной произошел довольно любопытный случай. Недавно открылось кафе на Таганке, которое можно охарактеризовать как место для тех, кто связан с киноиндустрией. Я оказался там и увидел множество студентов и абитуриентов театральных вузов. В их глазах горел такой энтузиазм, который я сам испытывал при поступлении, когда стремишься произвести впечатление и показать себя во всей красе. И впервые в жизни я осознал свою взрослость – это весьма необычное и интересное переживание, наблюдение за самим собой. В целом с возрастом приходит большая осмысленность, уменьшается склонность к самоанализу – это то, что я стал замечать в последние годы. Я все спокойнее воспринимаю себя и окружающий мир.
— В одном из твоих интервью мне встретилась интересная фраза: «Я не думал, что стану актером, но точно понимал, что буду учиться на него». Что ты тогда имел в виду?
— Я никогда всерьез не рассматривал возможность связать свою жизнь с актерской профессией. Вероятно, в тот момент я говорил о том, что с самого детства, с посещения театральной студии, я не задумывался о будущем – куда буду поступать или что меня ждет дальше. Я просто плыл по течению. И когда мне исполнилось пятнадцать-шестнадцать, а может быть семнадцать лет и встал вопрос о высшем образовании, сомнений не было – нужно поступать в театральный вуз, других вариантов попросту не существовало. Конечно, в те годы я уже мечтал стать актером. Но опять же, я шел туда не из-за желания проявить себя или добиться известности, а потому что занимался этим с детства и хотел продолжить.
— А родители, кто по профессии?
— Мой отец на протяжении длительного периода работал аналитиком в банковской сфере, однако сейчас он планирует сменить профессиональную сферу деятельности. Мама же несколько лет посвятила себя волонтерству в области хоккея для людей с нарушениями зрения, хотя по образованию она филолог и имела опыт работы библиотекарем и педагогом.
— Значит, у отца развитые аналитические способности, а мама обладает филологическим складом ума. И при этом вы получили неудовлетворительные оценки по математике, физике, русскому языку и литературе за год, что повлекло за собой отчисление из школы. Как на это реагировала ваша мать, скажем?
— Ну как можно было к этому относиться? (Смеется.) Такое случается. На самом деле, на ситуацию повлияло несколько факторов. Мои родители развелись, и моя сестра с мной остались жить с отцом. Соответственно, я проводил большую часть времени в его компании. В целом, мне просто не нравилось посещать школу. Но тогда я был молод и мало что понимал: ни о своих желаниях, ни о жизненных целях…
— До какого возраста ты занимался в студии?
— Я покинул это место в девятнадцать лет, когда поступил в театральный институт.
— Однако театр тесно связан с литературой. Непонятно, как можно получить неудовлетворительную оценку по этому предмету?
— Мне очень нравилось работать в театральной студии, но мне доводилось слышать замечания вроде: «Мы ставим «Тома Сойера». Я изучал текст инсценировки и заучивал его, не углубляясь в анализ произведения, а лишь настолько, насколько это было необходимо для выполнения задачи на тот момент.
— Вы покинули школу, затем окончили ее как экстерн, но был еще юридический колледж… Это связано с тем, как моя мать воспринимала произошедшее.
— Поступление в юридический колледж стало возможным благодаря ей, поскольку после моего отчисления возник вопрос о дальнейших действиях и выборе учебного заведения. Мама некоторое время работала преподавателем в юридическом институте, а при нем впоследствии был открыт колледж. В итоге меня приняли туда по личным связям. (Смеется.) К тому времени наступило первое сентября, и я должен был быть зачислен в школу. Я поступил в этот юридический колледж и проучился там полтора года. Затем сдал сессию, забрал документы и предоставил их в школу для оформления зачисления. После этого я учился экстерном и сдал ЕГЭ.
— А в институтские годы ты тоже жил с папой?
— Мой жизненный опыт включает проживание в общежитии, на съемной квартире и у родителей.
— Хотелось самостоятельности?
— Мне было интересно ощутить атмосферу студенческой жизни: учебы, вечеринок и сплоченности, присущей театральному коллективу института. Однако из-за нехватки мест для иногородних меня выселили из общежития. Я арендовал комнату в квартире, где проживал год. Когда финансовые возможности иссякли, я вернулся к родителям. Самостоятельная жизнь мне нравилась, но возвращение домой не вызывало дискомфорта, поскольку я всегда ценил семейные ценности.
— Перезаключали ли ваши родители новые браки?
— Папа женился во второй раз.
— А ты тогда жил с папой?
— Да.
— И тебе было комфортно?
— Я никогда не ощущал себя обделенным. К слову, возможность посещать театральную студию стала возможной благодаря детскому театру, которым руководит жена моего отца в Москве. При театре функционировала студия, и она предложила мне с сестрой заниматься там.
— А сейчас где ты живешь?
В настоящее время я нахожусь в квартире моей семьи вместе с сестрой.
— Чем занимается сестра?
Она получает образование по специальности «журналистика» по заочной форме обучения и трудоустроена в книжном издательстве.
Илья, насколько вы удовлетворены ходом своей профессиональной деятельности? И какую цель вы бы хотели достичь в своей карьере прямо сейчас?
Я не считаю, что достиг вершины своего развития. Есть возможность делать больше и лучше, однако в последнее время стараюсь ценить то, чем я обладаю, и те результаты, которые мне удаются. Хотя, безусловно, не все получается так, как хотелось бы.
— Как вы определяете себя: мечтатель или человек, который строит планы?
— Это сложный вопрос! Пожалуй, на семьдесят процентов я склоняюсь к тому, что являюсь мечтателем. Однако мои близкие убеждают меня быть более практичным и уметь разрабатывать стратегические решения. Мне нравится предаваться мечтам и размышлять о будущем, но я не лишен логики и способен оценивать все «плюсы» и «минусы».
— Но ты умеешь планировать что-то?
— В нынешних условиях сложно составлять долгосрочные планы, поэтому сейчас стараюсь ориентироваться на ближайшую неделю. Хотя моя работа требует более отдаленных перспектив: договоры, контракты, периоды отдыха между проектами… Вы знаете, меня не раз привлекали к работе, через полтора месяца начинался проект, я уже строил предположения и планы, но потом фильм приостанавливали или вовсе отменяли, и все мои замыслы оказывались погребенными. Поэтому теперь стараюсь не погружаться в новые начинания с головой, а позволять событиям развиваться естественным образом.
— А как ты планируешь отдых и путешествия: заранее или спонтанно?
— Обычно я не совершаю путешествий и редко покидал пределы страны или находился в других местах. В последнее время поездок практически не бывает.
— Ограничивает ли вас работа, или же ваши командировки связаны с ней?
— Ситуация неоднозначная. На это влияют как наличие работы, так и ее отсутствие. Когда есть рабочие обязательства, график не позволяет свободно распоряжаться временем, а при отсутствии работы возникают финансовые трудности, которые также препятствуют планированию поездок. Тем не менее, в настоящее время я не испытываю особой потребности в путешествиях.
— Но просто отдых тебе нужен?
— И нет, поскольку я не могу утверждать, что чувствую сильную усталость. Я получаю значительное количество положительных эмоций от своей деятельности, поэтому необходимость в дополнительном отдыхе отсутствует.
— Что сейчас с твоей личной жизнью?
— Мне некомфортно говорить на эту тему, но, если быть откровенным, я состою в отношениях.
— Какие аспекты для тебя наиболее значимы в любовных связях? Играет ли роль романтическая составляющая, традиционные знаки внимания?
— Для меня принципиально важно взаимное понимание и умение вести конструктивные беседы, то есть способность слушать и осознавать чувства друг друга. Именно этим я сейчас и руководствуюсь.
— Илья, как бы ты описал себя несколькими прилагательными?
— Сложно говорить о своих достоинствах, так как с детства не привык себя хвалить, что, впрочем, не всегда правильно. Но если честно, меня устраивает моя склонность к глубокому анализу и даже мудрости. (Улыбается.) Правда, иногда я склонен к чрезмерным размышлениям. Это создает определенные трудности, поскольку мне бывает сложно отпустить вещи, которые на самом деле не заслуживают внимания. Однако в последнее время я стараюсь позволять себе проживать негативные эмоции и давать им выход, ведь после этого они быстро уходят. К тому же, во мне присутствует доля лени…
— Склонный к размышлениям, поскольку преобладает восприимчивость?
— Да, я признаю свою высокую чувствительность. И когда я нахожусь в комфортной обстановке, стремлюсь сохранить её как можно дольше. Таким образом, во мне присутствует и целеустремленность.
— А в чем проявляется лень?
— В юные годы я мог совершенно бездельничать, просто пребывая в состоянии покоя, поскольку не испытывал желания предпринимать какие-либо действия или получать новые знания. Сейчас это встречается реже, хотя эпизоды подобного поведения все еще возникают. То есть, иногда у меня может возникнуть лень и нежелание совершить какое-то действие, даже если оно потенциально выгодно для меня. Однако это не относится к моей профессиональной деятельности.
— Илья, когда вы впервые получили заметную роль в фильме «Цикады»? Что это было для вас и какие впечатления остались от съемочного процесса?
— Работа над фильмом «Цикады» стала моим дебютным крупномасштабным проектом. Я считаю Евгения Стычкина своего наставника в кинематографе, поскольку этот опыт ознаменовал важный этап в моей карьере — своеобразную ступеньку, с которой я начал профессиональный путь.
— Возникали ли опасения, что вы не справитесь с поставленной задачей?
— Я никогда не испытывал сомнений в успехе, поскольку весь процесс был организован на высоком уровне Евгением. Будучи сам актером и при этом весьма опытным, он умеет находить нужные слова и доносить свои идеи до исполнителей. Он всегда готов оказать поддержку, дать совет и объяснить, что именно необходимо улучшить. Поэтому я никогда не беспокоился о том, правильно ли я поступаю, зная, что в случае ошибки мне обязательно сообщат об этом.
— А приглашали ли тебя Женя на прослушивания в фильм «Игры»?
— Я проходил кастинг, но не сложилось. Поиск велся по другому типу внешности. В конечном итоге утвердили Гришу Верника. Однако у меня есть небольшая роль в фильме «Игры». Это очень секретная (смеется) роль. На презентации фильма «Цикады» Женя и Гриша поделились со мной, что не могут найти актера на эпизодическую роль: персонаж должен был передать папки в кабинет и произнести фразу: «Вот, пожалуйста, вам документы», — и больше не появляться. Я просто предложил: «Ребята, давайте я это сделаю». И вот безвозмездно приехал на одну смену.
— А как насчет театра? По-моему, у тебя никогда не было опыта работы в театре. Тебе это интересно?
— Действительно, театра в моей биографии практически не было, за исключением студии. В последнее время возникает желание попробовать себя в этой сфере, потому что я осознаю важность театра для развития актерского мастерства. Мне этого не хватает. Я бы с удовольствием принял участие в хорошем проекте. Недавно задумываюсь о том, чтобы попытаться попасть в какой-нибудь театр. Но это пока только на стадии обдумывания. Пока что к конкретным действиям я не готов. Возможно, это опять же связано с моей ленью. (Улыбается.)



