Даня Киселев рассказал о частых приступах паники

Не каждый военнослужащий не грезит о звании генерала! Даня Киселев, ранее обладавший званием мастера спорта, убежден, что со временем займет вершину своей профессиональной деятельности. В настоящее время он последовательно движется к намеченной цели, подобно участнику марафона. О трудностях, возникших на этом пути, о необходимости обращения к психологу и поездке во Вьетнам, а также о «списке Дон Жуана» — в эксклюзивном интервью для журнала «Атмосфера».

— Даня, съемочный день только что завершился, и сразу же интервью. Что позволяет тебе сохранять силы и энергию: молодость, спортивная подготовка или смена рода деятельности?

— Я полагаю, что спортивная закалка помогает справляться с такими нагрузками. Спорт воспитывает выносливость, поскольку это всегда длительный процесс, будь то проект или репетиция спектакля. А я – стайер, плавал на полторы тысячи метров. Мой организм к этому адаптирован. И в кинематографе ощущаю себя комфортно, в позитивном смысле этого слова.

— А способен ли ты, когда это необходимо, проявлять скорость, быстро принимать решения и действовать, например, в своей профессии?

— Откровенно говоря, этот процесс дается непросто, поскольку моя психофизическая организация отличается от общепринятой. Я стремлюсь работать оперативно и качественно, однако мне необходимы репетиции на съемочной площадке с детальным разбором сцен, чтобы понять общую задачу и видение режиссера. К сожалению, такие возможности возникают крайне редко, но каждый подобный случай – это бесценная возможность обрести свободу творчества. Огорчает, что зачастую съемки проходят в спешке, без должной подготовки. И, к несчастью, это отражается на конечном результате. В качестве примера приведу плавание: когда речь идет о дистанции полторы тысячи метров, крайне важно правильно распределить силы, иначе можно быстро выдохнуться на первых двух сотнях метров. Однако режиссеры и продюсеры часто стремятся ускорить процесс, после чего заканчиваются финансы, энергия и вдохновение, и мы все, испытывая взаимную неприязнь, завершаем последние смены съемок.

— Вы – целеустремленный человек, и я уверена, что вы ставили перед собой высокие цели как в плавании, так и в профессии. На какой стадии своего развития, по вашему мнению, вы находитесь сейчас?

— Пока я не достиг вершины пьедестала. И это меня ничуть не огорчает, у меня нет комплексов, поскольку я осознаю, что путь к успеху – это марафон, чрезвычайно сложная дорога. Я знаю, что нахожусь в десятке лучших. А находиться в десятке лидеров само по себе уже неплохо, ведь кто-то вот-вот может обогнать. Конечно же, моя цель – двигаться вперед, то есть мне хочется доказать прежде всего самому себе, но и индустрии, и моей аудитории, что я имею право быть в списке самых сильных, что я честен в своей работе и следую зову сердца. Мои успехи иногда откатывают назад, меня дисквалифицируют, снимают с каких-то соревнований, не засчитывают результаты в виде нереализованных проектов. Я вижу себя через несколько лет на пьедестале, и я буду стоять там по праву. Я уже прошел огромный путь, выходил на дистанции, в которых был совсем не уверен, то есть периодически рисковал, плавал тем стилем, в котором не тренировался, например, снимался в жанре, который мне не свойственен. Существует вид спорта, как комплексное плавание – на дистанции ты плывешь и вольным стилем, и на спине, и баттерфляем. И моя мечта, и моя цель – стать победителем в комплексном плавании, чтобы я мог владеть любым жанром, любой аудиторией. Я уже работал и с Наташей Мещаниновой, и на телеканалах СТС, ТНТ, сейчас с Иваном Твердовским и в документальной драме «Тайны Карениной». Это прекрасная история, недооцененный проект.

— Возникает вопрос: есть ли в рамках проекта конкретное достижение или утверждение, за которое можно было бы по праву гордиться, даже если речь идет о соревновании скромного масштаба?

— Я начинаю чувствовать себя увереннее, скажем так, на уровне чемпионата России. Я уже точно пробился в полуфинал. Я снялся у Сидорова в фильме «Королева Анна». У меня там главная роль. Алексей Леонидович – очень талантливый режиссер. А продюсер – Никита Сергеевич Михалков, студия «ТриТэ», то есть это уровень серьезных состязаний. Я уже могу считать себя не призером, но финалистом.

— Другими словами, возможно ли получить хотя бы крупную шоколадную медаль?

— Пока я не стал бы присваивать себе какие-либо заслуги. Шоколадная награда не вызывает особого энтузиазма; предпочтительнее не подталкивать себя к иллюзорным ожиданиям. Я уже четыре года обхожусь без наград, и это стимулирует меня как спортсмена. Мои сверстники удостаиваются призовых мест, но мне сейчас чрезвычайно интересно находиться в моей текущей ситуации: я смотрю вверх и вижу возможности для роста. Я ставлю перед собой цель достичь Луны, и у меня есть шанс попасть хотя бы к одной из звезд.

— Вы участвуете в замечательном спектакле на двоих под названием «И это все она» с выдающейся партнершей Викторией Толстогановой, талантливой русской актрисой. Я считаю, что само участие в этом проекте – уже повод для гордости.

Читать также:  Амаль Клуни появилась в ослепительном коротком платье на мероприятии в Венеции

— Безусловно. Я ощущаю уверенность на сцене и убежден, что меня ожидает значительное будущее, поскольку есть четкие цели и стремление к их достижению. В чем заключается параллель между спортсменом и актером? Опасения перед началом выступления и перед стартом соревнований. А когда происходит прыжок в воду или погружение в роль, все отступает на второй план – ты просто выполняешь свою работу. Наиболее тревожный момент – третий звонок. Однако переживания нивелируются ощущением комфорта и удовольствием от пребывания там, от того, что это место тебе по душе.

— В юные годы вы совмещали занятия спортом и посещение театральной студии?

— Нет, театральная студия появилась в девятом классе. И я осознал, что совмещать эти увлечения не представляется возможным. Поэтому неожиданно для себя принял решение оставить спорт и полностью посвятить себя театру.

— Как возникла студия?

— Мое знакомство произошло с компанией, работающей в этой сфере. Театр и кино в родном Мурманске всегда вызывали во мне неподдельный интерес. Я даже мечтал попробовать себя на сцене, но дальше размышлений дело не шло. Это казалось чем-то недостижимым, как мечта о другой жизни. И вот мне предложили: «Приходите, посмотрите». Я пришел и обнаружил людей, которые оказались очень похожи на меня самого. Мне всегда нравились спортсмены, однако они кажутся сдержанными, не проявляющими эмоций, все чувства у них внутри. А я всегда был человеком импульсивным, неугомонным, с желанием привнести что-то новое и не понимал, почему я такой, а они другие. Со временем я осознал, что во мне есть определенная черта характера, которая раскрылась в студии. Я не строил грандиозных планов, просто погрузился в процесс. Мы работали над постановкой «Евгения Онегина», мне доверили роль Ленского, и я с удовольствием читал монолог, испытывая неподдельный интерес. Но если бы я сейчас посмотрел на себя того времени, то сказал бы, что получилось не очень хорошо. У студий есть один недостаток: детям дают роли практически без подготовки к материалу, а уже тогда было очевидно, что мне потребуется гораздо больше времени для освоения материала, чем другим. Я вышел на сцену с минимальной подготовкой и исполнил роль Ленского довольно неубедительно, хотя это было сделано искренне, и зрители сочувствовали мне. В целом же я был в состоянии адреналинового шока. И даже не думал, что через три года поступлю.

— В итоге вы отправились в Москву практически спонтанно и сели в последний вагон.

— Да, я приехал, когда практически все вузы уже были заполнены, за исключением Щукинского института. Жаль, что не успел поступить в знаменитую мастерскую Кудряшова. Я просто посмотрел список доступных учебных заведений и сразу же поехал туда. В моей жизни всегда было так: действовал импульсивно, но к счастью, это сработало.

— Считаешь ли ты своим главным достижением поступление в Щукинский институт?

— Безусловно. Помню, что вышел на сцену и понял: либо я выложусь на все сто процентов, либо просто провалюсь. Плана Б не было. Я выступил с довольно скромной программой и пошел покурить во двор. Там увидел парня, у которого возникла похожая идея. К нему подошли и сказали, что курение здесь запрещено, и для него все закончилось. А меня не заметили и пригласили в аудиторию, где Борис Владимирович Клюев сказал: «Нам нужен парень твоего типажа. Что ты думаешь об этом?» Я ответил: «Думаю, это хорошая идея». (Смеется.) Вы не поверите, но процесс моего поступления длился всего два дня. Я редко рассказываю эту историю, потому что люди годами готовятся к поступлению. А у меня все получилось так просто.

— Почувствовал эйфорию?

— С одной стороны, это действительно так, однако с другой возник вопрос: «Каково мое место в этой ситуации? Как изменится моя жизнь?» Уже тогда стало ясно, что предстоит преодолеть немало трудностей. Нам Борис Владимирович говорил 1 сентября о том, что мы выбрали одновременно самую прекрасную и самую сложную профессию. Я испытал целый спектр чувств: радость, волнение, страх – настоящий калейдоскоп эмоций. Но в целом это было счастье. Наиболее ярко я ощутил его именно 1 сентября, когда мы вместе с однокурсниками шли на линейку. Такого состояния мне больше не доводилось испытывать. Сейчас приходит определенная мудрость, формируется лобная доля. А тогда царило абсолютное безрассудство, розовые очки и ожидание будущего, ведь я мечтал о столице, и вот начинается мой путь в этой необычной профессии.

— Первый курс – самый трудный период обучения. Сопровождались ли вас сильные переживания? Студенты театральных вузов практически живут там постоянно. Я справился со всем благодаря спортивной закалке и внутренней одержимости, некому допингу?

— Безусловно! Но эта внутренняя сила иссякла в октябре, я ощущал потребность в дополнительном стимуляторе, если перевести на спортивный язык – не хватало энергии для преодоления огромной эмоциональной и физической нагрузки. К середине года произошли первые нервные срывы, начались крупные конфликты на курсе, поскольку у всех были напряженные моменты. Уже в ноябре мы определили, кто занимает лидирующие позиции, кто обладает большей устойчивостью, а кому требуется поддержка из-за повышенной эмоциональности. Понимаете, что значит собрать вместе двадцать пять творческих личностей с совершенно разными темпераментами? И это не школа и даже не обычный университет, ведь только в театральном институте вы проводите время круглосуточно с этими людьми, делите с ними все аспекты жизни. Мне очень жаль, что не было скрытых камер, потому что тогда бы рейтинги просмотров были невероятными, если бы увидели, как мы жили: и весело, и грустно, и со спорами, с этажными застольями и репетициями, где кричали друг на друга и отпускали резкие слова.

Читать также:  Дзюник заявил о причинах отсутствия звезд на похоронах Соседова: «Они побаиваются его даже после кончины»

— Так как все-таки выжил: без допингов, как расслаблялся?

— Ну, расслаблялись мы довольно просто. Признаюсь, употребляли алкоголь, что, в принципе, является распространенной практикой в театральных институтах. Трудно представить сейчас, как после шумных вечеринок можно было идти на репетицию танца! А тогда это казалось вполне нормальным. На первом курсе ты находишься в состоянии постоянной тревоги, которая парадоксальным образом поддерживает тебя. Ты опасаешься отчисления, боишься неудачи, и действительно многое не получается.

Когда добавляется еще и любовь, особенно безответная, она может привести к сильному умственному потрясению. В такие моменты человек становится источником кортизола. Я отчетливо помню, что во время каникул после первого курса мне потребовался месяц, чтобы адаптироваться к общению с друзьями и семьей, так как я остро нуждался в уединении. Если бы мы не употребляли алкоголь, наше состояние было бы еще хуже. Студенческие годы – это период самых запойных вечеринок, и я рад, что они прошли именно так.

— Значит, несмотря ни на что, вы соблюдали определенные границы, чтобы избежать негативных последствий?

— Несомненно. Однако, учитывая прошедшие годы, сейчас я уже не употребляю алкоголь. В таком темпе работы, который у меня есть в кино и театре, я бы просто выгорел. Представители нашего поколения актеров, так называемые зумеры, предпочитают другие развлечения — антидепрессанты и психотерапию. (Смеется.) Но это, безусловно, предпочтительнее, чем алкогольные запои или наркотики. Я открыто говорю о том, что посещаю психотерапевта, примерно раз в неделю. Это помогает мне сохранять ясность ума, поскольку год назад я пережил непростой период.

— В связи с чем, если не секрет?

— Мне врач диагностировал тревожное паническое расстройство, которое характеризуется приступообразным течением. Еще год назад у меня случалось от четырех до пяти панических атак в день – на площадке, в театре, в любом месте. Я был неспособен говорить текст, играть что-либо, и даже вызывали скорую помощь. Уверен, причиной тому стал мой рабочий график, образ жизни и склонность принимать все близко к сердцу. Я даже рассматривал возможность уйти из профессии, поскольку оказался в состоянии глубокой апатии и депрессии. Мне было непонятно, как справиться с ситуацией, а окружающие не знали, что можно сделать, чтобы облегчить мое состояние. Просыпаясь, я ощущал внутренний хаос, чувство неспособности контролировать себя, дрожь, головокружение, а нужно было работать. Тем не менее, каким-то образом, Марин, мне удалось реализовать пять проектов. В ноябре у меня появились мысли о самоубийстве. Я осознал, что не хочу так жить. Тогда мой агент направил меня к психиатру, и я очень благодарен фармакологии за помощь.

— Психотерапия, значит, не помогала?

— Все это действует в комплексе. Я планирую сделать публичное заявление в своих социальных сетях о том, что у меня есть такое расстройство, чтобы поддержать мужчин, поскольку существует множество тревожных людей, которые стесняются говорить об этом, считая, что не имеют права переживать паническую атаку. Но это совершенно нормально. Я хочу поделиться тем, как я с этим справляюсь, потому что сам столкнулся с серьезными трудностями.

— А зачем тебе сегодня терапия?

— Существуют определенные аспекты, требующие проработки. Без медикаментозного лечения этот процесс был бы значительно более продолжительным, и благодаря терапии я обретаю уверенности в понимании себя, ведь мы с психотерапевтом исследуем прошлое, выявляя причины трудностей. Могу утверждать, что сейчас я нахожусь на пороге своего пика формы. Я близок к нему, поскольку становлюсь более гармоничной личностью. Раньше я умалчивал об этом, опасаясь, что буду казаться сложным, и количество работы уменьшится, ведь актеру необходимо быть здоровым. Но сейчас хочу открыто заявить, что каждый имеет право на определенные ментальные проблемы. Мы выбираем непростую профессию — исцелять души других людей. Однако иногда и наши собственные души подвергаются разрушению, и нам тоже нужна поддержка.

— Можно ли это считать еще одной важной победой?

— Это скорее не победа над собой, а я стою здесь с гран-при, без всяких сомнений.

— В моих беседах можно заметить слова, вызывающие сильный отклик, такие как «авантюризм». Насколько эта черта проявляется во мне сейчас и как соотносятся между собой важные для меня понятия: «удача» и продуктивность?

Читать также:  Дочь Александра Серова поделилась фотографией с маленьким внуком

— О, я до сих пор большой любитель приключений. (Смеется.) Но без упорного труда не обходится. И, безусловно, мне везет, удача на моей стороне – это проверенная временем формула, которой я следую уже несколько лет. Поездка в Москву была одним из таких рискованных предприятий.

— Вы однажды отмечали, что не стоит опасаться, тогда удача обязательно улыбнется. И вы без страха отправились в Москву, которая славится своей суровостью.

— Именно так, и слез на самом деле не было вовсе. Скорее, появилось огромное желание найти общий язык с этим городом. Сейчас у нас с Москвой непростой период, поэтому я перебрался в Санкт-Петербург.

— Когда и почему?

— Примерно год назад произошли изменения: я покинул город, поскольку утратил ощущение комфорта и умиротворения на прежнем месте. Сейчас я возвращаюсь сюда для работы и посещений, и осознаю, что этот город все же завоевал мое сердце. Однако нам требовался период взаимного отдыха. Что касается Санкт-Петербурга, то, несмотря на мои прежние неоднозначные чувства к нему, сейчас я проникся его уникальной атмосферой. Здесь действительно проще, это не преувеличение. В отличие от Москвы, где царит пафос и бесконечная гонка, здесь все подчинено наслаждению, порой даже чрезмерному. Я чувствую себя частью этого города, плыву вместе с его течением, захожу во внутренние дворы-колодцы – это восхитительно! Но я понимаю, что постоянное проживание здесь невозможно. Это не мой путь, ведь я энергичен, хаотичен, люблю движение и даже некоторую суету, мне кажется, что я умею с ними справляться. Москва полностью истощила меня, и теперь я хочу вернуться туда в другом эмоциональном состоянии, потому что ее ритм может оказаться крайне неприятным для человека, переживающего душевный кризис.

— Не приведешь еще пример авантюрного поступка?

— Я однажды уехал без обратного билета в Азию, когда осознал выгорание и отсутствие желания заниматься своей профессией или чем-либо вообще. Отправился во Вьетнам, затем посетил Таиланд и Камбоджу. Мое путешествие определялось внутренним импульсом, и таким образом я объехал три страны на автобусах, мотоциклах и лодках. Я считаю это настоящим авантюризмом, особенно учитывая ограниченный бюджет. Однако этот период позволил мне отлично перезимовать и восстановить свои силы и самочувствие. В целом, я большой поклонник путешествий, и если у меня появляется три-четыре свободных дня, я обязательно отправляюсь куда-нибудь с мамой, младшим братом или друзьями. Для меня крайне важно менять обстановку. Даже небольшое путешествие приносит огромное счастье, поскольку помогает мне быстро восстановиться: новые места вдохновляют, заставляют влюбляться и возвращаться к работе с обновленной энергией.

— А мама и брат уже не в Мурманске?

— Мои родители с младшим братом переехали под Санкт-Петербург, когда мне исполнилось восемнадцать лет.

— Даня, в недавнем интервью ты упомянул об отсутствии личной жизни сейчас, а год назад говорил о ее разнообразии и некоторой ветрености. Так что скажи сегодня о своем статусе в списке Дон Жуана?

— Согласен, он полон страсти, как список Дон Жуана (смеется), однако я не могу утверждать, что активно этого ищу. Я просто ценю жизнь и стараюсь относиться к этому легкомысленно. И в обозримом будущем у меня нет планов заводить семью, поскольку приоритет отдается профессиональному росту и развитию карьеры.

— Что если возникнет сильная любовь, которая не угаснет?

— Посмотрим, как будут развиваться события. Теоретически, все возможно. Главное — быть готовым к этому, но пока никаких изменений в этом направлении не наблюдается.

— Но ты умудрился жениться еще в институте…

— Да, во время обучения была взаимная симпатия. Мы сыграли свадьбу с моей однокурсницей, которая является очень добрым и искренним человеком. Между нами возникла такая духовная связь, что мы приняли решение обручиться – это был совершенно беззаботный поступок, в хорошем смысле этого слова. И хотя сейчас мы развелись, я по-прежнему считаю этот студенческий союз прекрасным.

— И в заключение. Не могли бы вы пояснить, почему в титрах указано имя Даня, а не полное Даниил? Понимаю, что Аня Чиповская, Юра Борисов и другие — это другое дело…

— Мне импонирует форма моего имени Даня, тогда как Даниил кажется несколько чопорным; от такого имени ожидаешь чего-то строгого. Я опасаюсь серьезности, не стремлюсь к ней. Даже возникала идея сменить имя в официальных документах, но меня отговорили. Чтобы заслужить имя Даниил, нужно достичь определенного уровня. Мне двадцать шесть лет по паспорту, но внутренне я чувствую себя пятнадцати-шестнадцатилетним подростком, то есть только начинаю взрослеть. (Улыбается.) Мы даже обсуждали это с психотерапевтом. Я заявил, что способен исполнять серьезные роли, однако внутри меня живет Даня, и я хочу как можно дольше сохранять этот образ беззаботного парня.